Зеленые человечки против ученых: в стране растет недоверие к науке — студенческий портал

Анализ опросов общественного мнения в России показал рост положительных оценок роли науки и технологии, но вместе с тем растут и неоднозначные оценки.

Ученые из Высшей школы экономики (ВШЭ) проанализировали данные опросов общественного мнения об отношении к научно-технологическому развитию за десять лет и сделали выводы об отношении россиян к науке. Подробности работы изложены в публикации Института статистических исследований и экономики знаний ВШЭ.

alt

Узнай стоимость своей работы

Бесплатная оценка заказа!

Оценим за полчаса!

Как оценивают россияне роль науки и технологий в жизни общества — доверяют, одобряют или опасаются? Чтобы это выяснить, социологи регулярно проводят опросы.

Тенденции видны на длительном промежутке времени, поэтому ученые из Института статистических исследований и экономики знаний ВШЭ проанализировали результаты опросов общественного мнения за десятилетний период.

Источником данных для этого анализа послужили материалы Мониторинга инновационного поведения населения (2003–2015), изданные OECD.

Выяснился общий тренд повышения доверия к науке и технологиям. От 59 до 68% опрошенных отмечают пользу от научно-технических достижений.

Однако до 2014 года в опросы включали нейтральные вопросы, доля отвечавших на них была велика, что говорит о неоднозначности восприятия темы.

Когда же в 2015 году исследователи изменили методику обследования, исключив нейтральные вопросы, из-за этого доля негатива выросла.

Авторы исследования обращают внимание на возрастные и образовательные различия, ведь пользу от науки и техники больше испытывает молодежь в возрасте до 34 лет (73 против 67% в среднем по выборке).

Люди с высшим образованием также чаще доверяют науке: 71 против 67% в среднем по выборке. Эти же категории граждан больше следят за новостями науки и техники, в курсе последних научных достижений.

alt

Узнай стоимость своей работы

Бесплатная оценка заказа!
Читайте также:  Узнать об обучении и бизнесе за рубежом можно за один день - студенческий портал

Оценим за полчаса!

Доля скептиков и людей, не доверяющих науке, в российском обществе высока. Россия находится по этому показателю у самой границы списка стран, где одобрение науки преобладает над скепсисом. Перед нами — Австралия, за нами — Мексика.

Вот что по этому поводу пишут авторы работы: «По доле населения, одобряющего научно-технический прогресс, Россия находится на предпоследнем месте среди стран, по которым имеются сопоставимые данные.

Если принять во внимание, что население является не только потребителем результатов, но и активным проводником научно-технического развития за счет формирования общественного запроса на новые знания и решения, то уменьшение числа сторонников науки и техники в перспективе может стать тревожным сигналом».

Предыдущее исследование ученых из ВШЭ показало, что россияне по-прежнему не очень-то не доверяют генной инженерии и другим современным медицинским технологиям, хотя доля скептиков снижается с годами.

Источник: https://scientificrussia.ru/articles/nedoverie-k-nauke-i-tehnologiyam-v-rossii-po-prezhnemu-vysoko

О причинах недоверия к исторической науке как феномена современности — дмитрий логинов — конт

В последние годы на просторах Интернета, да и в печатных изданиях часто встречается тезис о том, что история-де наукой не является. История – это «жанр литературы или беллетристики», «совокупность ссылок на авторитеты и не более того» и т.д.

Кроме того, повсеместны утверждения о продажности или просто беспомощности профессиональных историков перед лицом тайн прошлого, о некоем заговоре профессионалов – «официальных историков», якобы всячески стремящихся скрыть от общественности истинные события минувших веков.

Очевидно, что подобные мысли являются отражением мировоззрения какой-то части (и судя по всему довольно немаленькой) читающей и пишущей аудитории. В чём же их истоки и к каким выводам они ведут?

Критиканское отношение к истории и историкам-профессионалам в настоящее время имеет своими истоками явления многоуровневые и разной степени очевидности и осознанности (в том числе, и самими «критиками»). Начнём с наиболее бросающихся в глаза. Здесь можно, пожалуй, можно выделить следующие моменты.

1. Кардинальный идеологический перелом рубежа 80–90-х гг. В глазах многих тот факт, что в одночасье были похерены все те идеологические опоры и скрепы, что так настойчиво доселе утверждались, в том числе и историками, породило недоверие к последним.

От смены одной парадигмы на другую не изменилась, например величина ускорения свободного падения или температура кипения воды, прежним осталось число π. А вот в истории в глазах общества в одночасье поменялось всё: одни и те же люди вдруг стали называть чёрным то, что прежде называли белым и наоборот.

Как тут не вспомнить сакраментальное задорновское «Россия – страна с непредсказуемым прошлым»! И не имело принципиального значения то, что люди эти в подавляющем большинстве историками-профессионалами не являлись, а были журналистами, публицистами, партийными бонзами и т.д.

В глазах большинства, увы, историк тот – кто умеет говорить о прошлом с апломбом, и чем громче он при этом кричит, тем больше его познания.

2. Здесь мы подходим ко второму моменту. Неумение большинства отличать историю как науку от истории как составной части идеологии. Между тем, это, как говорится «две большие разницы». Выражение «история – служанка политики» часто огульно приписываемое то М.Н. Покровскому, то В.И. Ленину и К. Марксу относится именно к идеологии, а не к науке.

Последнее, конечно, не означает того, что все без исключения историки – рыцари без страха и упрёка. Среди них, как и среди представителей любой социальной группы или профессии, немало конъюнктурщиков и приспособленцев, в том числе (и особенно) среди историков «околомедийных».

Вот только отождествление личности конкретного историка с дисциплиной-историей – пример грубого нарушения законов формальной логики или когнитивного искажения.

3. Слабое представление об особенностях научного исторического познания в принципе. История-наука – это не учебник по истории для 11 класса. Да, в отличие от математики или физики она пишется относительно «человеческим» языком.

В ней нет обилия формул и расчётов, приводящих в священный трепет среднестатистического обывателя и не позволяющих ему отказывать в статусе науки естественным дисциплинам. Но это не означает отсутствия у истории собственной методологии. «Критики» истории в подавляющем большинстве случаев просто не имеют о ней представления.

Принцип историзма, внутренняя и внешняя критика источника, метод параллельных источников, тенденциозность документа и т.д. и т.п. для дилетантов чаще всего – пустой звук. Напрочь отсутствует и понимание необходимости историографических обзоров, трактуемых как слепое следование авторитетам.

Абсолютно не доступно их уму и то, что если историк ссылается на мнение предшественника, то это ссылка не на сакральный «авторитет», а на определённый комплекс фактов и доказательств, который исследователю представляется верным, и повторять который целиком он просто не может себе позволить.

Сюда же следует отнести и неумение различать объективную (найденные факты) и субъективную (интерпретации и оценки) составляющие исторических исследований; непонимание того факта, что последняя – неизбежна в исследовании истории и происходит от особенностей объекта исследования (каковым является общество). Как следствие – и непонимание того, что несогласие с субъективной интерпретацией не отменяет объективных фактов.

В принципе объём знаний уже на уровне первого курса приличного исторического факультета обеспечил бы сокращение квазиисторических измышлений и их апологетов минимум на три четверти.

Например, никому не пришло бы в голову говорить о необходимости продления русской истории на пять с половиной тысячелетий на том основании, что счёт годов в «Повести временных лет» отстоит от такового от Р.Х. на 5 508 лет.

Особенно умилительно слышать подобные аргументы от современных неоязычников, если учесть, что соответствующий расчёт вёлся в средневековье от библейского сотворения мира, а к нам пришёл из Византии с принятием христианства. Многим вправило бы мозги понимание отличий летописи, списка, свода и редакции.

Сторонники неохронологии хотя бы в первом приближении представили себе, каково это подделать хотя бы один древний или средневековый документ и т.д. Измышления эти в подавляющем большинстве дики для человека даже мало-мальски знакомого с историческим знанием.

4. Полное или близкое к тому незнакомство с современной историографией. К сожалению, в современной России в основном утрачены традиции публикаций научно-популярной литературы по истории. Их место преимущественно заняли книжки в жанре т. н. фольк-истории и в некоторых случаях издания дореволюционной научной исторической литературы (до С.Ф.

Платонова включительно). Тиражи современной научной литературы, как правило, мизерны, да и лёгким чтением назвать их проблематично (в особенности по вспомогательным историческим дисциплинам типа археологии или смежным наукам типа исторической лингвистики). Отсюда – иллюзия застревания отечественной исторической науки на дореволюционном уровне.

Перечисленные причины критиканского отношения к исторической науке в общем-то лежат на поверхности и так или иначе в той или иной комбинации, неоднократно озвучивались и до нас. Однако есть ещё одна причина. Она, с одной стороны, менее очевидна, но с другой – ещё более глобальна и касается не только России и не только истории.

5. Общефилософский и общеметодологический парадигмальный кризис. По сути дела, вся западная философия XX века, как и непосредственно связанная с ней методология, развивалась более или менее явно как противовес диалектическому (и историческому) материализму. Здесь не будем рассуждать, хорош ли в принципе диалектический (и исторический) материализм.

Однако одна из его ярких черт – гносеологический оптимизм. Последний был отброшен огромной частью западных философов вместе с диаматом и истматом, а также присущим им признанием неких объективных законов развития (в том числе, и исторического).

Что мы имеем «на выхлопе»: самые разные сочетания постпозитивизма, неокантианства и постмодернизма, одной из общих черт которых является релятивизм. Любое знание, любая мораль, любая оценка относительны. Одно (или одна) ничуть не хуже и не лучше другой.

В социальной жизни выражением этого является, в частности, концепция безграничной толерантности, в научной – агностицизм или отрицание истины как таковой. Естественным наукам сопротивляться этому процессу пока легче, поскольку элемент объективного знания, а значит и аксиоматической определённости в них, само собой, значительнее, а вот общественным приходится совсем туго.

Впрочем, подавляющему большинству критиков истории и невдомёк, что, отрицая научность истории, они, если хотят быть логически последовательными, должны признать все современные либеральные ценности. Паче того, почти все они выставляют себя ярыми недругами последних. Чем не парадокс?!

Каковы же последствия критиканства по отношению к профессиональной исторической науке? Заметим, именно профессиональной, а не официальной. Официальной может быть именно идеология, а не дисциплина.

Они вполне ясны. Раз история не наука, то и учить её профессионально не надо. У всякого есть основания вполне экспертно высказываться по поводу событий прошлого, не утруждая себя постижением соответствующей методологии.

Тут, впрочем, возникает парадокс: раз история – не наука, то какого рожна вы в неё лезете? Вот, представьте. Условный гражданин Иванов считает, что гадание на кофейной гуще – не наука. При этом он считает, что гражданин Петров гадал на кофейной гуще неправильно.

Правильно гадать так-то и так-то. Это же просто идиотизм!

Впрочем, некоторые «критики» тоньше. «История – пока не наука, – говорят они. – Настоящие науки – только естественные. Историю можно сделать полноценной наукой только применив в ней методы естественных дисциплин». И вот уже историками становятся физики, химики, математики и т.д.

И плевать, что объекты изучения принципиально различны! Что человек – не математическая единица, а общество – не популяция леммингов. Подобный редукционизм почему-то ни к какой другой области познания не применяется со времён механистического материализма. Биологические процессы несводимы к химическим, а химические – к физическим.

И только общественные можно низвести хоть до цифры, не боясь обвинений в вульгаризации.

Стимулов отказывать истории в статусе науки по сути два. Либо это желание самому заняться ей, не имея соответствующей подготовки и навыков, либо отрицание объективных закономерностей общественного развития.

Действительно, если объективные закономерности есть, есть область системных знаний, профессионально занимающаяся их изучением с использованием общенаучных и специфически присущих ей исследовательских методов, то она и есть наука.

Её изменчивость – тоже отнюдь не аргумент против научности: как и всякая наука история эволюционирует и развивается, уточняются получаемые ей факты и их связи. И понимание это в обществе поможет ему освободиться от мракобесия.

Источник: https://cont.ws/post/533569

Недоверие ослабляет гражданственность молодежи

Статус гражданина значим для российской молодежи. Но гражданские права пока не стали одной из приоритетных ценностей молодых. Во многом это объясняется низким уровнем доверия институтам и отсутствием видимости перспектив что-либо изменить на общественном уровне. Это демонстрируют результаты исследования гражданской идентичности молодежи Центра молодежных исследований (ЦМИ) НИУ ВШЭ.

Тема гражданственности молодежи становится все более актуальной в современных российских условиях. В последние годы происходит увеличение числа молодых, участвующих в гражданских инициативах и активно проявляющих себя на различных публичных площадках, в том числе виртуальных.

Понимание того, что лежит в основе растущей молодежной активности возможно через призму изучения молодежных представлений о гражданстве и о своем месте и роли в обществе, отметила доцент кафедры социологии НИУ ВШЭ (Санкт-Петербург), замдиректора ЦМИ Яна Крупец, которая представила результаты исследовательского проекта «Гражданственность молодежи России: современные смыслы и практики».

Проект был выполнен ЦМИ в 2013 году в рамках Программы фундаментальных исследований НИУ ВШЭ.

Исследование проводилось в двух городах – Санкт-Петербурге и Ульяновске – контрастных как с точки зрения размеров и социально-экономической обстановки, так и с точки зрения численности и многообразия молодежных активностей.

Сотрудники центра провели массовый вопрос среди студентов ВУЗов и СУЗов (1200 респондентов), а также 50 биографических интервью среди работающей молодежи из разных профессиональных сфер в возрасте 22-30 лет.

Сложный феномен гражданства

Традиционно гражданство ассоциируется с «взрослостью». «Другими словами, стать гражданином значит стать взрослым, с новым набором прав и обязанностей, включая семейные и трудовые, а также новой степенью автономии и ответственности», – заметила Крупец.

Но в изменившихся условиях жизни в индивидуализированном обществе с новыми постматериальными ценностями меняется и понятие взрослости, что заставляет исследователей по-новому взглянуть на вопрос гражданства.

«Молодые люди все чаще могут продолжать жить с родителями и не спешить обзаводиться собственной семьей и ответственностью, переопределяя значение категории «взрослый», также как и понятие «гражданина», – акцентировала автор доклада.

Проблему в исследовании гражданской идентичности представляет и разность научных подходов к определению того, что такое гражданство.

Классическое понимание гражданства включает формальную принадлежность человека к национальному государству, наличие гражданских прав и обязанностей и практику традиционного участия в политике.

Но с учетом широкого современного понимания темы гражданства авторы исследования охватили множественные актуальные формы проявления гражданства молодежи, в том числе, опыт самоопределения и солидаризации и практики ответственного участия в жизни сообщества – локального и глобального.

В ходе опроса учащейся молодежи были выявлены представления респондентов о том, что значит быть гражданином, а также на каком уровне закреплена их гражданская идентичность – локальном, национальном или глобальном. Акцент в биографических интервью молодых профессионалов был сделан на получение данных о личном опыте информанта, который мог повлиять на формирование гражданства и представления о нем.

Права не обрели ценность

Результаты опроса студенческой молодежи свидетельствуют, что статус гражданина значим для большинства респондентов.

«При этом для немалой доли молодых юношей и девушек оказалось важным причисление себя к так называемым «воображаемым сообществам», причем для санкт-петербургских студентов ведущей оказалась локальная идентичность (c городом), а для молодежи Ульяновска – национальная (государственная)», – рассказала Крупец.

Чем выше образовательный статус семьи респондента, тем ниже уровень принятия локальной идентичности для обоих городов.

У учащейся молодежи был также отмечен низкий уровень доверия институтам (в первую очередь, государственным институтам) и неверие в собственные возможности что-либо изменить.

И это, как отмечают исследователи, во многом сказывается на достаточно низком уровне традиционного политического участия (в частности, в выборах) и приводит к попыткам дистанцироваться от сферы официальной политики.

Результаты опроса показывают, что гражданские права и право вообще не стали пока для многих молодых одной из приоритетных ценностей и данные установки не сформированы до конца.

«То есть право и права часто в их восприятии рассматриваются как очередная актуальная в данный момент опция для политических манипуляций.

Поэтому для молодежи предпочтительнее оказываются стратегии «малых дел», здесь они могут самостоятельно наполнить их смыслом, исходя из гуманистических (общечеловеческих) ценностей», – поясняет Крупец.

Отдельное внимание в исследовании уделено взаимосвязи эмиграционных настроений и гражданской идентичности.

Среди ульяновцев доля намеренных покинуть свой город после окончания учебы почти в два раза превышает показатели по Санкт-Петербургу.

Но если для молодежи Ульяновска наиболее вероятный переезд связан со столичными городами России, то петербуржцы, если и планируют миграцию, то, скорее всего, в другую страну — Германию, США, Финляндию.

Результаты исследования показали, что уровень городской и национальной идентичности в обоих городах соотносится с миграционными планами опрошенных. Чем он выше, тем более вероятно, что молодые люди никуда не уедут. И это подтверждают другие исследования, например, «Недоверие институтам ведет к росту эмиграции».

Быть гражданином – значит влиять

Результаты интервью молодых профессионалов выявили схожие тенденции. Студенты и работающая молодежь не отличаются кардинально в представлениях о гражданстве, гражданском активизме и эмиграционных настроениях.

Вместе с тем, исследователи отметили некоторые особенности гражданской идентичности работающей молодежи. Пространство гражданского воспринимается молодыми профессионалами как относительно автономное.

Права на политическое участие и влияние, по их мнению, должны обеспечиваться государством в обмен на налогообложение.

То есть гражданство в среде молодых профессионалов приватизируется, переопределяется в режимы частных ответственностей и выборов, и устанавливается как локальные стратегии в рамках индивидуальных биографий, поясняет Крупец.

Читайте также:  Лето с пользой: как набраться ума в городе - студенческий портал

На формировании гражданственности работающей молодежи, как собственно и студенческой, во многом сказывается оценка собственных возможностей повлиять на окружающую действительность.

«Интерпретация молодыми профессионалами доступного гражданского участия как потенциально неэффективного, рискованного или угрожающего девальвирует их собственные гражданские амбиции и рефлексии, что приводит к дистанцированию молодежи от государства, деполитизации и, зачастую, отказу мыслить себя в категориях гражданства в целом», – говорится в исследовании.

Авторы констатируют избирательное и узкое участие респондентов в гражданской и политической сферах, а также нацеленность на создание своего обособленного и функционального мира социальных сетей, связей. Это, по мнению исследователей, не способствует развитию гражданственности и практик гражданского участия в широком смысле.

См. также:

У общественных наблюдателей в России есть перспективыГражданское общество выберет социальные приоритетыВолонтеры чувствуют себя счастливыми и больше доверяют людям

Автор текста: Селина Марина Владимировна, 19 января, 2015 г. Социология гражданское общество доверие молодежь

Подпишись на IQ.HSE

Источник: https://iq.hse.ru/1785726.html

Михаил Котюков о поддержке молодых ученых

В начале 2000-х российская наука столкнулась с «демографической ямой».

На фоне унаследованного от постперестроечного периода снижения финансирования науки, износа и устаревания приборной базы стало понятно, что кризисное окончание 20-го столетия сделало «немодной» само направление профессиональной деятельности — ученый.

Вследствие этого вместо мощной средневозрастной части научного сообщества сегодня образовалась существенная просека. Мы гордимся теми, кто сохранил верность профессии, несмотря на лихолетье 90-х.

Именно они сегодня составляют элиту отечественной науки — проводники ее традиций, авторы достижений, которые, несомненно, значимы для развития нашей страны. Но сегодня, когда перед нами стоят цели масштабного технологического прорыва на мировом уровне, необходимо обеспечить преемственность и сделать так, чтобы наука стала более конкурентоспособной. Должно появиться новое, не менее мощное поколение исследователей.

Сегодня одна из наших главных задач — привлечение в научную деятельность молодых ученых и исследователей. Задача не нова, но все так же актуальна. К счастью, у нас есть факты, внушающие оптимизм и подтверждающие правильность избранного пути.

За последние десять лет численность ученых в возрасте до 39 лет увеличилась с 117,1 до 157,8 тысячи человек, а их удельный вес в общем количестве исследователей — с 30,1 до 43,9 процента. И это не просто цифры.

В науку действительно приходят сильные, талантливые молодые люди.

С каждым годом растет число претендентов на мегагранты. Буквально на прошлой неделе мы объявили о старте приема заявок на новый конкурс по мегагрантам. В 236 лабораториях, организованных ранее в рамках проекта, более половины исследователей — в возрасте до 39 лет.

Ежегодно около двух тысяч молодых ученых проходят через научную школу жизни лабораторий мегагрантов. Если учесть географию охвата, то это практически вся страна. Уверен, что через несколько лет мы сможем говорить о новом мощном поколении научной России.

Но, разумеется, для этого еще нужно много потрудиться. Мы занимаемся совершенствованием системы поддержки молодых исследователей.

В рамках нацпроекта «Наука» предусмотрены и соответствующее финансирование, и меры социальной поддержки, и условия для научной работы по современным мировым стандартам.

Мы делаем акцент на послевузовском образовании. Чтобы через несколько лет получить существенное пополнение научного сообщества молодыми специалистами, сегодняшние студенты должны сделать выбор в пользу продолжения своего образования — в аспирантуре.

Считаем, что нацпроект поможет сформировать целостную систему подготовки и профессионального роста научных и научно-педагогических кадров в аспирантуре.

На конкурсной основе аспирантам будет обеспечена грантовая поддержка их научных и научно-технических проектов, которые станут основой для диссертационной работы на соискание ученой степени кандидата наук.

Ежегодная квота в размере 1500 грантов по 600 тысяч рублей в год, предоставляемых сроком на два года, уверен, будет стимулировать аспирантов и научных руководителей к своевременному представлению к защите диссертации.

И это не все. В 2019 году уже выделено 250 миллионов рублей и создано более 280 новых лабораторий в научных организациях. В 2020 году планируется направить на эти цели 750 миллионов рублей, а в 2021-м — 800 миллионов. Все это стало возможным благодаря госпрограмме «Научно-технологическое развитие Российской Федерации» и национальному проекту «Наука».

Правительством запланировано введение грантов для новых научных школ под руководством молодых докторов наук.

Кроме того, предстоит создание единой цифровой платформы научного и научно-технического взаимодействия, с помощью которой можно будет, в том числе, получить исчерпывающие сведения о поддержке молодых ученых, которую оказывает государство на федеральном или региональном уровне.

Современный ученый нуждается не только в персональной поддержке, но и в создании среды высокого качества для научной деятельности. Это, пожалуй, самая сложная задача. В федеральном бюджете запланировано увеличение расходов на науку. В 2019 году мы говорим о 416,3 миллиарда рублей.

В 2020 году это уже 450,4, а в 2021 году — 460,7 миллиарда рублей. При этом расходы на фундаментальные исследования также существенно увеличатся: 178,9 миллиарда рублей в текущем году, 199,1 миллиарда рублей в следующем, а в 2021 году эта сумма должна достигнуть показателя 215,9 миллиарда рублей.

Это тот уровень объема бюджетных расходов на науку, который в целом соответствует мировым трендам. Но мы хотим не просто финансировать текущие процессы. Нам нужен серьезный научно-технологический прорыв.

Для этого нужна заинтересованность в результатах научных исследований индустриальных партнеров и готовность создавать на их основе высокотехнологичную продукцию.

Одной из форм взаимодействия науки и бизнеса станут предусмотренные национальным проектом «Наука» научно-образовательные центры мирового уровня как эффективная схема сотрудничества российских регионов, научных институтов, образовательных организаций и индустриальных партнеров. Сегодня нужно правильно определить направления деятельности НОЦ. Нам нужно объединить достижения научной мысли с требованиями экономической эффективности. И обеспечить на этой основе подготовку студентов.

Нельзя не признать, что сейчас перед нами стоят задачи, не только напрямую связанные с финансированием науки, но и просветительские. Мы должны продемонстрировать, что наука — это уважаемая, престижная и перспективная сфера деятельности. Ведь молодежь выбирает не только материальные блага.

Современная культура во многом построена на обретении гармонии с самим собой и удовлетворенности от повседневного труда, на стремлении к самореализации и развитии своего потенциала. Одним из способов «научной пропаганды» может стать масштабное информационное сопровождение перспективных проектов.

Молодежь необходимо информировать, где их знания будут востребованы, в каких областях мировая наука ждет самых больших находок, открытий, изобретений.

При этом очевидно, что современный российский ученый по качеству и уровню жизни должен быть абсолютно конкурентоспособен в сравнении с другими сферами профессиональной деятельности.

В настоящее время одним из флагманских мероприятий господдержки талантливой молодежи, работающей в науке, являются гранты Президента России для молодых российских ученых и ведущих научных школ страны.

Ежегодно на конкурсной основе выделяется 400 грантов по 600 тысяч рублей для молодых кандидатов наук до 35 лет и 60 грантов (по одному миллиону рублей) для молодых докторов наук до 40 лет.

В линейку инструментов поддержки молодых ученых входят также стипендии Президента Российской Федерации для молодых ученых и аспирантов, осуществляющих перспективные научные исследования и разработки по приоритетным направлениям модернизации российской экономики.

Ежегодно выделяется 1000 стипендий в размере 22,8 тысячи рублей каждая. Правительством Российской Федерации учреждено семь ежегодных премий в области науки и техники для молодых ученых. Недавно принято решение о двукратном увеличении размера денежной части премий до одного миллиона рублей.

Кроме того, в нашей стране действуют фонды поддержки научной, научно-технической, инновационной деятельности, которые призваны содействовать авторам в практической реализации их разработок. Это Фонд содействия развитию малых форм предприятий в научно-технической сфере, Российский научный фонд, Российский фонд фундаментальных исследований и другие.

Я вижу будущее российской науки очень перспективным. Государство делает сегодня очень много для ее развития. Если заглянуть в это будущее уже сегодня, то можно увидеть крупные научные центры и ведущие университеты, уникальные научные установки, технопарки, которые должны стать центрами притяжения промышленных партнеров, в том числе крупных зарубежных компаний.

Таким образом, наука будущего — это уже сегодняшний выбор молодого поколения, у которого есть все основания завтра удовлетворить даже самые высокие амбиции и оправдать ожидания.

Источник: https://ria.ru/20190628/1555987305.html

Шесть вопросов об открытой науке. Часть 1

Журналист и исследователь концепции открытого доступа и открытой науки Ричард Пойндер рассказал о том, какие проблемы переживает современная система научной коммуникации, может ли «бронзовый» доступ называться открытым и как различные дисциплины влияют на развитие движения.

Почему общество нуждается в открытой науке?


— Распространено мнение (по крайней мере, среди российских исследователей), что у научного сообщества есть доступ ко всем необходимым материалам. Обывателям же эта информация неинтересна, поскольку они не могут понять её и использовать. Почему общество нуждается открытой науке?

— Я полагаю, что это распространенная точка зрения среди исследователей во всем мире. Многое было сказано и написано о том, почему мир нуждается в открытой науке, но я выделяю две главные причины: прозрачность и эффективность такой практики.

Прозрачность важна уже хотя бы потому, что в настоящее время наука столкнулась с серьезным кризисом доверия. Из-за нескольких причин, в том числе из-за так называемого кризиса воспроизводимости (его также называют кризисом репликации). Помимо этого, мы наблюдаем рост недобросовестных исследований и сомнительных научных практик, что, конечно, также связано с кризисом воспроизводимости.

Недоверие к науке и ученым в обществе растет. Кроме того, люди теряют веру в профессионалов — об этом феномене заявил британский политик Майкл Гов (Michael Gove). Из-за эмоций, предрассудков и идеологии люди часто искажают факты, поэтому общество начинает сомневаться в беспристрастности ученых.

Росту недоверия к ученым способствовала и полемика вокруг вакцины MMR, и ложные заявления об эффективности препаратов вроде Vioxx (в данном инциденте было также замешано научное издательство Elsevier, оно выпускало фейковые журналы с целью продвижения препаратов), и исследования по поводу генетически модифицированной пищи.

К сожалению, такое недоверие к ученым может иметь серьезные последствия. Так, мы наблюдаем разрыв между общественностью и учеными по поводу креационистских концепций эволюции. Особенно он заметен в США.

Кроме того, именно из-за недоверия к ученому сообществу люди не прислушиваются к предупреждениям о глобальном потеплении и изменении климата.

Повышение доверия

Мы надеемся, что открытая наука и большая прозрачность, которую она обеспечивает, повысят уровень доверия к ученым. Если бы все данные, собранные во время исследования, были бесплатно доступны онлайн, научные результаты можно было бы проверить — так люди убедились бы в достоверности проведенного исследования.

Если мы говорим о более широком понятии открытой науки, а не только об открытом доступе и открытых данных, то я должен отметить, что предварительная регистрация исследований увеличит прозрачность исследовательского процесса.

Благодаря предоставлению общественности доступа к информации о тестированиях уменьшится число неэтичных практик вроде коррекции гипотез после получения результатов (англ. HARKing) и умышленной подтасовки данных (англ. P-hacking).

В некоторой степени открытая наука также поможет справиться с проблемой предпочтения позитивных публикаций — негативные или нулевые результаты сегодня куда труднее опубликовать, чем позитивные. Из-за этого многие фармацевтические компании получают возможность рекламировать некачественные препараты, поскольку уверены, что результаты их тестирований найти не удастся.

Мы также надеемся, что вскоре ученые будут открывать весь исследовательский процесс, например, посредством открытой публикации исследовательских записей (англ. open notebook science techniques), что тоже повысит прозрачность науки. Такой опыт уже был у Жан-Клода Бредли (Jean-Claude Bradley) десять лет назад.

Если бы все научные статьи и данные были бесплатно доступными онлайн (в том числе нулевые результаты), то ученым не приходилось бы тратить денежные средства впустую, на повтор уже проведенных ранее исследований. Это, разумеется, повысило бы эффективность науки. Открытые данные также позволили бы проводить смежные исследования между научными дисциплинам, что повысило бы вероятность получения положительного результата.

Наконец, если бы все научные статьи и данные были доступными бесплатно, у нас появилась бы возможность использовать компьютеры для интеллектуального анализа текста и данных (англ. text and data mine, TDM). Компьютеры оказали бы существенную помощь исследователям, или, как утверждают некоторые специалисты, вовсе смогли бы делать научные открытия самостоятельно.

Возвращаясь к вопросу о доступе к исследованиям для широкой общественности. Я полагаю, рост гражданской науки показывает, что общество не нуждается в доступе к научным публикациям или не может их понять.

Большая часть исследователей, связанных с гражданской наукой сегодня, — не более чем добровольцы для черновой работы (подсчета бабочек, жуков или птиц, просмотра фотографий галактик на компьютере), которые потом передают свои результаты ученым в лабораториях.

Иными словами, «настоящей» наукой по-прежнему занимаются профессионалы. Однако я надеюсь, что граждане вскоре тоже смогут принят в этом участие — даже те, кому всего 9 лет.

Открытое лицензирование и «бронзовый» открытый доступ


— Такие базы, как Web of Science (WoS) и Scopus, теперь ставят отметки о том, находятся статьи в открытом доступе или нет, но многие издатели открывают материалы на короткий промежуток времени и потом закрывают их снова.

Перемена статуса статьи с открытого на закрытый вводит в заблуждение читателей, а также создает неопределенность относительно текущего состояния открытого доступа в различных дисциплинах.

Требует ли открытый доступ использования открытых лицензий? Можем ли мы назвать «бронзовый» доступ открытым?

— Вы упомянули несколько серьезных проблем. Термин «бронзовый открытый доступ» (англ. bronze OA) впервые появился в статье, опубликованной в PeerJ в 2018 году.

Проблема временного перехода статей в открытый доступ (который возможен, если работа была опубликована не под лицензией) была затронута Стивеном Харнадом (Stevan Harnad) еще в 2006 году. Он назвал этот процесс «игрой в прятки с открытым доступ» (англ. peek-a-boo OA).

То, что проблема 2006 года актуальна по сей день, показывает, как много проблем открытого доступа существуют в течение долгого времени и насколько трудно их разрешить.

Однако является ли «бронзовый» доступ действительно открытым, и нуждается ли открытый доступ в использовании открытых лицензий? Это зависит от вашей точки зрения, от того, что вы понимаете под открытым доступом.

Когда участники Будапештской инициативы открытого доступа (BOAI) 2002 года утвердили термин «открытый доступ» и дали ему определение, они не обозначили использование лицензии в качестве обязательного условия публикации произведений в открытом доступе. В современном определении открытого доступа не хватает двух важных характеристик — оперативности и постоянности.

Так, согласно BOAI, под «открытым доступом» подразумевается «свободный доступ к рецензируемой научной литературе через интернет и право каждого пользователя читать, загружать, копировать, распространять, распечатывать, искать полнотекстовые статьи или делать ссылки на них, проводить поиск роботами-индексаторами, вводить текст материалов как данные в программы или использовать для других законных целей при отсутствии финансовых, правовых и технических преград, за исключением тех, которые регулируют доступ к интернету». 

Хотя BOAI предполагает, что издатели «будут использовать авторское право и другие механизмы, чтобы обеспечить постоянный открытый доступ ко всем статьям, которые они публикуют», данное условие не упоминается в самом определении открытого доступа. Более того, как я сказал, ни одна конкретная лицензия там не называется.

Сегодня сторонники открытого доступа утверждают, что определение BOAI подразумевает использование наиболее свободной лицензии Creative Commons (CC BY). Но не все с этим согласны. Возможно, проблема заключается в том, что на момент встречи BOAI в 2002 году лицензий Creative Commons еще не существовало.

Однако я считаю, что более серьезная проблема — отсутствие официальной организации или фонда, которые отслеживали бы использование материалов в открытом доступе. О ней я говорил еще в 2006 году.

Такие упущения в определении открытого доступа позволяют издателям заявлять, что статьи находятся в открытом доступе, хотя в действительности это не так.

Обратите внимание на определение, которое дает открытому доступу издательство Springer Nature: открытый доступ — это «бесплатный, неограниченный онлайн-доступ к результатам исследований, научным статьям и книгам.

С контентом, находящимся в открытом доступе, можно ознакомиться бесплатно». Определение открытого доступа Springer Nature кажется упрощенной версией варианта, данного BOAI.

Проблема лицензирования становится еще сложнее в случае «зеленого» открытого доступа.

Поскольку издательства получают исключительные права на статьи, которые публикуют, они могут наложить на них эмбарго или отсрочить момент, когда работы должны перейти в открытый доступ.

Поэтому «зеленый» открытый доступ не может гарантировать пользователю возможность ознакомиться с произведением немедленно. Более того, издатель сохраняет почти полный контроль над материалом.

Таким образом, термин «открытый доступ» может пониматься по-разному, а произведения, опубликованные в «бронзовом» открытом доступе, могут быть переведены под закрытые лицензии по желанию издателя.

— Существуют ли различия между развитием открытого доступа в научных дисциплинах? Если да, в каких именно? Например, существует полезный сервис, который активно используют физики и математики — arXiv. В то время как исследователи гуманитарных наук, по-моему, не мотивированы публиковать препринты и использовать репозитории.

— Да, между научными дисциплинами имеются различия, и я полагаю, что открытый доступ действительно должен развиваться по-разному в разных научных областях. Различия часто бывают заложены исторически.

Ученые-физики распространяли препринты задолго до появления интернета, так что arXiv стал естественным продолжением практики обмена работами, что и дало преимущество этому репозиторию.

С другой стороны, в инженерных науках страх кражи патентов и другой интеллектуальной собственности, по-видимому, затрудняет развитие открытого доступа.

Ученые в других областях — биологии и биомедицине — сопротивлялись даже ранним инициативам в области открытого доступа. Они закрыли сервис препринтов, который существовал еще до интернета и был разработан Национальным институтом здравоохранения США (NIH) в 1960-х годах.

Читайте также:  Егэ атакует: 10 полезных советов для абитуриентов - студенческий портал

Вторая инициатива NIH, направленная на создание сервиса для публикации работ по биологическим наукам, даже не была реализована. В 1999 году директор NIH Харольд Варгас (Harold Varmus) предложил создать E-BIOMED. Резкая критика со стороны издателей привела к отмене препринтов в E-BIOMED, а упрощенная версия этого сервиса была запущена PubMed Central только в 2000 году.

В некоторых случаях открытому доступу препятствует сочетание исторических и методологических различий между дисциплинами.

К примеру, в гуманитарных науках особенности исследований и их основной формат — монографии — затрудняют прогресс открытого доступа.

Книги не поддаются цифровому распространению столь легко, как научные статьи: они длинные и неудобные для онлайн-чтения. Помимо этого, аргументы, которые приводятся в работах ученых-гуманитариев, часто субъективны.

Наиболее важной проблемой в области открытого доступа для таких дисциплин является лицензирование. Это стало особенно очевидным, когда институты и спонсоры заявили, что произведения в открытом доступе должны распространяться под лицензией CC BY. Такое решение спровоцировало появление нескольких проблем для ученых-гуманитариев.

Они стали опасаться, что неправильные переводы их работ могут нанести серьезный урон репутации авторов, что аргументы могут быть преднамеренно искажены переводчиком. По этой причине ученые-гуманитарии избегают публикации произведений не только под лицензией CC BY, но и под другими лицензиями, которые разрешают создание производных произведений.

Эти проблемы рассматриваются в недавнем исследовании, опубликованном британским Королевским историческим обществом.

Кроме того, многие журналы гуманитарных наук издаются профессиональными сообществами, и их существование зависит от количества подписок. Поскольку финансирование гуманитарных наук сильно ограничено, журналы не могут взимать редакторский сбор за публикацию статьи в открытом доступе. Подробнее об этой проблеме можно прочитать здесь.

ОТПРАВИТЬ:
      

Источник: http://www.chaskor.ru/article/shest_voprosov_ob_otkrytoj_nauke_chast_1_43863

Что мешает науке? Молодой учёный — о пользе науки и великих открытиях

А не зря ли? Мы спросили у молодого учёного Светланы ЯКОВЛЕВОЙ, можно ли добиться успеха, посвятив свою жизнь науке.

  • Наука полезна для здоровья
  • Яковлева Светлана
  • — Светлана, стоит ли вообще связывать свою жизнь с наукой, особенно молодёжи?

— Естественно, стоит, потому что настало то время, когда во многих областях знаний требуются новые, свежие решения актуальных проблем (в той же экологии, в медицине и др.). Наукой может заниматься любой человек.

Конечно, все люди разные, и не каждый обладает способностями к математике или к гуманитарным знаниям, но это решается желанием узнавать что-то новое, делать полезные для человечества открытия. Занятие наукой развивает способность к поиску и анализу информации, критическое мышление, формирует научное мировоззрение и, в конце концов, это просто интересно.

Доказано, что интенсивная умственная работа предотвращает многие старческие заболевания, связанные с работой мозга (к примеру, склероз, аутизм).

Сейчас профессия учёного в мире достаточно престижна и уважаема. Учёный — это уже не романтик, жертвующий собой и своими интересами во благо общества, а человек, добившийся успеха.

Наука даже стала модной (особенно модно сейчас искать методы лечения рака, развивать клонирование, изучать стволовые клетки, редактировать гены и т. д.).

И научные исследования предполагают не только работу в лаборатории, но и бесконечные поездки (в том числе в поле для сбора данных), командировки, общение с коллегами, участие в конференциях в России и за рубежом. Наука не может оставаться запертой в четырёх стенах, она должна быть открытой.

— Что отталкивает молодых людей от научной деятельности и что, напротив, притягивает?

— Многих пугает необходимость учиться дальше и погружаться в работу. Студенты часто говорят: «Я уже пять лет отучился — хватит, пора деньги зарабатывать». Также учёному необходимо как минимум владеть иностранным языком. Наука в настоящее время — такая же конкурентная отрасль, как и остальные. И это в целом хорошо.

Притягивает же современную молодёжь в науку, как ни странно, мода, желание быть «не таким, как все», интеллектуалом, похожим на героев современных фильмов и сериалов.

Но это, скорее, исключение, потому что ребята не хотят работать, строить самих себя сложно. Студенты мало чем интересуются, отвыкли думать, искать решения самостоятельно, некоторые и мысли-то свои выражать не умеют.

Есть же Интернет, где информацию очень легко получить, поэтому она больше и не задерживается в голове надолго.

Среди моих однокурсников много людей выбрало науку в качестве основной работы. Мы живём в такое время, когда молодой специалист при желании может попасть на стажировку в Европу или Штаты. Среди выпускников биофака есть парни и девушки, которые так и остались работать в зарубежных лабораториях и добились успеха.

Где поможет наука?

— Говорят, что и в быту научный подход бывает полезен. Так ли это? Чем коллайдер на кухне поможет?

— Если ускорение частиц вряд ли пригодится в повседневной жизни, то биологические знания вполне.

Основы экологии и природопользования помогут человеку правильно вести своё хозяйство на дачном или огородном участке, грамотно сеять семена и удобрять почву, бороться с вредителями, брать на службу их естественных хищников (например, кормушки притянут птиц, а те, в свою очередь, могут избавлять урожай от гусениц и жуков). Знание же простейших генетических законов поможет в разведении породистых кошек и собак, кроликов и голубей, а основ химии — понять инструкцию к лекарству. Бывают успокаивающие препараты, которые по факту на человека никак не влияют (содержат в составе, допустим, белок, который есть и в обычной еде). «Лечение» происходит разве что благодаря эффекту плацебо. Так зачем на эти лекарства тратить деньги? Ну и, конечно, наука всегда будет помощником в ответах на бесконечные детские вопросы: «А почему?»

— Мы постоянно слышим об открытиях то тут, то там. А в жизни этих открытий почти не видим. Что за парадокс?

— К сожалению, провести научное исследование — это только полдела. Нужно ещё попытаться внедрить результаты, с чем часто бывают финансовые проблемы, поэтому новые технологии медленно проникают в обыденную жизнь.

В первую очередь в Кузбассе реализуются достижения в области угольной промышленности: учёные разрабатывают новые способы извлечения метана из угольных пластов и его использования.

Разрабатывают и внедряют новые технологии рекультивации отработанных земель, шахтных отвалов и др. Это то, что мы можем наблюдать уже сейчас.

Относительно недавно молодые учёные КемГУ создали контактные линзы, которые могут эффективно лечить ожоги глаз и способствовать их восстановлению после операций.

Инвестиции в будущее

— Когда говорят о прогрессе, то вспоминают, что он выгоден не всем. Например, электромобили, мол, погубят нефтяную отрасль… Что, по вашему мнению, тормозит прогресс?

— Тормозят прогресс слабо развитая система внедрения инноваций (плохая подготовка кадров, плохая поддержка малого бизнеса, отсутствие денег и т. д.) и бюрократия, от которой никуда не деться. Чтобы получить грант, нужно написать множество бумажек, подписать их у руководства и носить их из кабинета в кабинет, хотя время можно было бы потратить на само исследование.

Ещё гранты чаще отправляют туда, где результат будет быстрее заметен, или на что-то более значимое для региона.

Приведу пример: недавно кемеровские учёные разработали технологию разложения пластиковых бутылок, что немаловажно при растущих объёмах отходов (мы в лидерах по объёму мусора в стране).

Но, чтобы внедрить её, кузбасским предприятиям, производящим пластиковую упаковку и бутылки, нужно полностью переоборудовать производства. А это дополнительные траты, на которые, конечно, никто не пойдёт, несмотря на несомненную пользу новации для общества и экологии.

— Какие великие открытия готовит нам наука в биологии и других научных сферах?

— В биологии — это лечение наследственных заболеваний, наномедицина, развитие биотехнологий, создание искусственных органов и продление жизни — всё это может появиться в ближайшем столетии.

В других областях науки — совершенствование квантовых компьютеров, разработка ядерных двигателей для межпланетных перелётов, переход на новые экологически чистые виды топлива (биотопливо, водородное топливо и др.). Я уверена, что научные открытия нужны всему человечеству.

Даже если новые знания не помогут победить рак или полететь к звёздам, они сделают знания о мире более полными, как, например, если бы мы собирали пазл.

Каждое открытие — это маленький кусочек большой картины, который рассказывает, как на самом деле устроена наша планета и жизнь на ней.

Источник: https://news.rambler.ru/science/35375339-chto-meshaet-nauke-molodoy-uchenyy-o-polze-nauki-i-velikih-otkrytiyah/

«Казус с Мединским — пример, который показывает, что у нас большая проблема в руководстве наукой», — по следам «банды учёных» — Молодежный журнал ИЛИ

Февраль в этом году выдался удачным на познавательные мероприятия — 11 февраля, например, в далёком Санкт-Петербурге прошёл крупный научно-просветительский форум «Учёные против мифов». Кстати, его недавно отметили премией «За верность науке».

Именно здесь «банда учёных», как себя называют участники, уже в шестой раз собирается развенчать самые  крупные заблуждения. В числе тем форума в этом году была даже печально известная «плоская Земля». Нам удалось поговорить с некоторыми просветителями и узнать о том, что может привнести в современную науку каждый из нас.

Наше время хорошо тем, что информация о научных открытиях в интересных нам областях знаний находится в открытом доступе, важно лишь уметь её искать.

  Но, к сожалению, вместе с крупицами знаний медийное пространство заполнено многочисленными суевериями и лженаукой, а вместо учёных  известность получают самозванцы и шарлатаны.
Разумеется, исследователи не сдаются и в последние годы активно ведут борьбу за чистоту знаний.

Растёт как число публикаций, так и число мероприятий на любой вкус и кругозор, и самым масштабным стал форум «Учёные против мифов», организованный на базе портала «Антропогенез.ру».

Мы поговорили с участниками и гостями форума об их деятельности, о том, что происходит в разных областях науки, и выяснили, как не попасться на «уловки рептилоидов», сохранив критическое мышление под напором огромного количества информации.

Алексей Водовозов, научный журналист, врач высшей квалификационной категории, токсиколог, научный редактор объединённой редакции издательского дома Remedium, популярно-просветительского журнала о медицине «ABC». Автор книги «Пациент разумный. Ловушки „врачебной“ диагностики, о которых должен знать каждый»:

О проблемах науки

Скажу со своей точки зрения, так как я не учёный, а, скорее, тот, кто пользуется плодами их работы. Сейчас, пожалуй, одна из основных наших проблем — это коммуникация.

Учёным нужна площадка, где они могли бы рассказать доступным языком,  чем занимается российская наука, и какие достижения у неё есть.

То, что продвигается, например, в качестве прорывных российских разработок, скажем, в медицине, — это ужас, по большому счёту! «Релиз-активные препараты» — то, подо что сейчас начинает маскироваться гомеопатия, ещё какие-то двигатели без топлива и так далее, то есть вещи, которые больше похожи именно на шарлатанство, а не науку. Проблема именно в этом, и форум «Ученые против мифов», который, кстати, в этом году был отмечен премией, — это как раз то направление, в котором нужно двигаться.

Как внести свой вклад в науку

Прежде всего, человек должен не транслировать какие-то, даже кажущиеся ему сенсационными, заголовки или новости вроде «кого-то откопали», «кого-то закопали», «стали лечить рак» или «рак насылают какими-то лучами». Всегда нужно искать первоисточник, то есть, вы должны убедиться в том, что это действительно было, и поискать людей, которые об этом напишут именно как специалисты. И уже после этого можно распространять информацию.

О просветительских мероприятиях и книгах

Сейчас много разнообразных мероприятий. Не обязательно этот форум, можно найти другое событие по душе, а для практиков есть различные мастер-классы или школы.

По большому счёту, сейчас нет проблемы в том, чтобы найти достоверную информацию.

Лет 5-7 назад это было намного сложнее, а сейчас много книг, много мероприятий, так что то, что может сделать любой нормальный человек, — это просто встать с дивана и туда пойти.

Александр Соколов, научный журналист и популяризатор науки. Основатель и главный редактор научно-просветительского портала «Антропогенез.ру», автор книг «Мифы об эволюции человека» и «Учёные скрывают: мифы XXI века»:

О состоянии науки

У российской науки очень неоднозначное состояние, то есть о её развитии вообще говорить сложно. Если взять, к примеру, антропологию или археологию, там и раскопки ведутся, и исследования проводятся, а что касается новых кадров — мало очень народу учится, хотелось бы больше. Если говорить о популяризации науки, то позитивные подвижки есть, проводится больше таких мероприятий, как наш форум.

О лженаучных книгах и научных форумах

«Учёные против мифов», кстати, — проект во многом волонтёрский. Он был создан, в том числе, и людьми, которые с системной наукой не связаны. Это всё на энтузиазме, так что популяризация науки в руках каждого.

Начинать своё просвещение можно с посещения вот таких мероприятий, заводить здесь контакты, потом про это рассказывать, делиться в соцсетях, вести свой блог и уже там начать писать что-нибудь на эту тему, активно участвовать в дискуссиях.

Посмотрите на комментарии под видео на YouTube — просто страх, такому надо что-то противопоставлять. Да, и покупать хорошие книги, и переставить лженаучные книги в раздел «Юмор» из раздела «Наука».

Александр Панчин, кандидат биологических наук, популяризатор науки, научный журналист, старший научный сотрудник Института проблем передачи информации имени А. А. Харкевича РАН, член Комиссии РАН по борьбе с лженаукой и фальсификацией научных исследований, автор книги «Сумма биотехнологий»:

Об успехах естественных наук

В России, если посмотреть в область генной инженерии и генной информатики, да и биологии, мы увидим много хороших групп, которые занимаются исследованиями международного уровня, публикуются в крупнейших  журналах. Причём такие люди есть и в нашем институте, и в Сколково, и в МГУ — словом, можно долго перечислять заведения. Правда, часто возникает проблема финансирования науки, особенно фундаментальной.

О расцвете лженаук и «лечебных» дисках

С другой стороны, у нас внезапно стали популярны самые разные формы лженауки. Они практикуются под видом как раз науки и получают при этом часть её финансирования, которая могла быть вложена в перспективные исследования.

Например, у нас будет создана ассоциация теологов, есть член-корреспондент РАН, который гомеопат, защищаются диссертации по всей этой гомеопатии и теологии.

Есть и люди, которые занимаются тем, что с учёными степенями записывают «лекарственные компакт-диски», а потом ими заряжают воду.

Был недавно и в исторической науке казус с Мединским — тоже пример, который показывает, что у нас большая проблема именно в руководстве наукой.

О неграмотном руководстве и немного о коровах

«Диссернет» провёл расследование, и оно показало, что более 20% ректоров вузов имеют списанные диссертации.

И это мы ещё не говорим про диссертации, аккуратно написанные копирайтерами, бессмысленные или вообще лженаучные.

Рыба гниет с головы, и если эта ситуация не будет исправлена, − а ситуация в руководстве сейчас ухудшается, — то это может привести к сильному откату в развитии науки.

При таком развитии событий нормальная наука будет заменяться особой «наукой», основанной на личном опыте или опыте веры, на «а мне помогло», как в недавней диссертации про коров, которых лечили акупунктурой, вводя специальные биостимуляторы неизвестного происхождения в акупунктурные точки.

О премии и антипремии

Не знаю, стало ли действительно больше подобного, по крайней мере, о таком больше говорят, и, самое главное, с этим практически никто не борется. Хорошая новость в том, что премию «За верность науке» в этом году получили Станислав Дробышевский и как раз «Учёные против мифов».

Кроме того, Министерство образования и науки выдало антипремию компании «Материа Медика», которая занимается разного рода скрытой гомеопатией. То есть, они просто не называют свою продукцию гомеопатией, а по сути, в этих препаратах ничего нет. Как раз директор этой компании — член-корреспондент РАН, и они даже подали в суд на Минобр.

Я часто критиковал Минобр, в частности, за тот случай с теологией, но считаю, что здесь они проявили характер и таки присудили им антипремию, за что их можно похвалить.

Как внести свой вклад в науку

Если бы каждый человек в дискуссиях со своими родственниками и знакомыми иногда поднимал эту тему и не молчал, когда люди несут какой-то бред, предлагал бы послушать лекции и прочитать научно-популярную книгу, поднять свой уровень понимания в этой области, тогда бы постепенно, снизу вверх мы могли бы запустить такой каталитический процесс. Те же лжеучёные возникают не на пустом месте, с той частью из них, которая уже занимает должности академиков, к сожалению, ничего не сделать.

Зато мы можем предотвратить то, что молодые люди пойдут работать к этим фрикам, а не к нормальным учёным, потому что под воздействием авторитета можно превратиться в лжеучёного.

Наверняка у всех есть друзья, которые планируют заниматься наукой в той или иной области, и хорошо было бы, если бы эти люди были в курсе современной научной картины мира и не допускали ошибкок, работая на фриков.

И здесь каждый из нас может облагородить своё окружение и сделать мир лучше.

Станислав Дробышевский, антрополог, кандидат биологических наук, научный редактор портала «Антропогенез.ру», доцент кафедры антропологии биологического факультета МГУ им. Ломоносова, автор двухтомника «Достающее звено»:

О диалектике в науке

Не всё в нашей науке так ужасно, потому что, как обычно, есть две стороны. С одной, — недостаток финансирования — это ужасно сужает возможности учёных.

А молодёжь сваливает «за бугор», не видя здесь перспектив Но с другой — отсутствие денег резко снижает конкуренцию и обязательства, поэтому каждый учёный может заниматься тем, чем ему хочется, потому что денег ему в любом случае не заплатят (смеётся). Поэтому у нас есть свобода, равенство и братство, никто ни с кем не дерётся.

Об исследованиях и немного о свободе

Гранты, конечно, дают, но на всех, естественно, не хватает, и не всем достаточно для нормальных исследований, так как гранты бывают разного масштаба и для разных целей. Я гранты уже давно не получаю, но мне легко живётся — я могу изучать что хочу. Захочу — и буду изучать расоведение, или питекантропов, или вообще в дерматоглифику подамся, и мне никто не запретит.

Как внести свой вклад в науку

Учиться, учиться, и ещё раз учиться, тут как раз срабатывает принцип «начни с себя».

Надо для начала подумать: «Так ли критично моё собственное мышление, как должно бы быть, не склонен ли я ко всякому бреду, не боюсь ли я излучения сотовых телефонов, ГМО, что там ещё бывает?».

Чтобы узнать, что правда, а что нет, надо немного просветиться: почитать умные книги, послушать умные лекции, хоть на «Элементы.ру» зайти, там много материала на разные темы. И постепенно человек уже может отличить чушь от правды.

О воспитании и здоровом эгоизме

Самое главное — надо воспитывать детей в том же духе, потому что с теперешними взрослыми уже ничего не сделаешь. Если у человека голова забита фигнёй, то это уже чаще всего клиническое. От того, как мы воспитаем детей, и будет зависеть как будущее страны, так и наше собственное. Если нас в старости начнут лечить шаманскими обрядами и гомеопатией, это по нам же и ударит.

Олег Соколов, историк, специалист по военной истории Франции. Кандидат исторических наук, доцент. Член научного совета Российского военно-исторического общества, один из основоположников движения военно-исторической реконструкции в России:

Об исторической науке и изменениях в системе образования

У исторической науки состояние вполне приличное. Все, кто хочет говорить то, что они думают, — говорят.

История — это такая наука, где главное — говорить честно, что думаешь, и, в принципе, каких-то особых препон я сейчас не вижу.

Есть, конечно, определённые тенденции, когда власти задают направление, но, как говорится, если не хочешь — не направляйся, мы вполне можем писать то, что считаем нужным. Другое дело, что образовательный процесс пошёл немного иначе.

В высшей школе ввели достаточно странный критерий для русской исторической науки — все эти Scopus, WebScience и так далее. Дело в том, что эта система — англо-американская, и мы сейчас не говорим о патриотизме, а просто оцениваем наших историков с точки зрения того, как о них говорят на Западе, и это наносит ущерб нашей нормальной науке.

Как внести свой вклад в науку

Нужно читать нормальных историков, поддерживать их и так далее. Я сам теперь делаю лекции в интернете — пожалуйста, смотрите, ставьте лайки, вот вам и вклад! (смеётся) И, конечно, поддерживать мероприятия вроде этого форума — это замечательная идея.

Можно сказать, что это всё равно толпа, но, я считаю, уже нет, это огромная разница. Те, кто решает, на что выделяются гранты, с точки зрения историка — самые обычные люди.

Чиновник, несмотря на свой пост, всё-таки смотрит на историю как любой другой человек, и поэтому мнение обычного человека здесь очень важно, а значит, важно и сформировать правильно мнение в широкой массе, и уже это будет влиять на будущие исследования.

О роли учёного-просветителя

Кроме того, надо, чтобы учёные не стеснялись вот так выходить на люди. То есть, надо рассказывать так, чтобы было интересно и академикам, и первоклассникам.

Мне вот есть что сказать, и я знаю, как это правильно преподнести.

Вот во Франции в XVII веке сложилось понятие, похожее на английского «джентльмена», только в Англии джентльмен молчаливый, а во Франции считалось, что, если у тебя есть что сказать — говори.

Так же и учёному не стоит молчать, даже самые глобальные положения в определённом виде можно изложить для широкой массы людей. Подобным образом можно даже сложные физические теории представить, я как человек с образованием инженера-физика говорю.

БЕСЕДОВАЛА АННА ГРЕБЕННИКОВА

ФОТОГРАФИИ ВЗЯТЫ ИЗ ГРУППЫ АНТРОПОГЕНЕЗ. РУ 

Источник: https://ili-nnov.ru/kazus-s-medinskim-primer-kotoryjj-pokazyvaet-chto-u-nas-bolshaya-problema-v-rukovodstve-naukojj-po-sledam-bandy-uchjonykh/

Ссылка на основную публикацию